в мои руки, я не только не тронул Диогена и его брата Льва, но полюбил их обоих и обращался с ними как со своими детьми. Нередко раскрывал я козни Никифора и всякий раз прощал ему. Никифор не исправлялся, однако я относился к нему терпеливо и покрывал многие его выходки, направленные против меня, ведь я видел, с какой неприязнью все относятся к братьям. Тем не менее мои благодеяния не изменили коварного нрава Диогена, который в награду за все для него сделанное обрек меня на смерть».
В ответ на эти слова все присутствовавшие закричали, что не хотят иметь никакого другого императора, кроме Алексея. Но большинство воинов вовсе не думало так – они произносили эти льстивые слова лишь для того, чтобы избежать нависшей опасности. Воспользовавшись моментом, император даровал большинству из них прощение, поскольку виновники заговора еще раньше были осуждены на изгнание. При этом поднялся такой крик, подобного которому, как рассказывают присутствовавшие там, никто никогда не слышал. Одни восхваляли императора и восхищались его милосердием и кротостью, другие поносили изгнанников и утверждали, что они достойны смерти. Таковы люди: сегодня они превозносят, прославляют и почитают человека, но стоит его жребию измениться, как они без всякого стыда совершенно меняют свое отношение к нему. Кивком головы император заставил их замолчать и сказал: «Не надо шуметь и запутывать дело, ведь, как уже сказано, я всем даровал прощение и буду к вам относиться как прежде».
Но в то время как император даровал заговорщикам прощение, кое-кто отправил людей лишить глаз Диогена, приняв такое решение без ведома Алексея; на подобное наказание был обречен как сообщник Диогена и Кекавмен Катакалон. Это произошло в день великих апостолов. С тех пор и поныне об этом деле рассказывают всякие небылицы. Один бог знает, пошел император навстречу требованиям ослепить Диогена или же весь замысел целиком принадлежал ему одному. Я пока что не имею на этот счет точных сведений.
10. Вот какие хлопоты доставил самодержцу Диоген, но необоримая рука всевышнего неожиданно избавила Алексея {262} от грозящей опасности. Эти события не лишили императора мужества, и он отправился прямо в Далмацию.
Вукан знал о приближении самодержца к Липению и видел, что Алексей уже подходит к городу. Однако Вукан не мог противостоять ромейскому войску, двигающемуся сомкнутым строем и в полном боевом снаряжении, и поэтому немедленно отправил к Алексею посла с предложением мира; вместе с тем он согласился выдать императору всех обещанных ранее заложников и в будущем не причинять ему никакого зла. Самодержец приветливо принял