плеча. Два погона. Значит, и две звездочки. Значит, и два стакана...
в начале церемонии.
Подаю я второй стакан. Снова в нем огненно-ледяная жидкость заиграла.
Снова до краев.
Встал я. Стоя пить легче. Встать разрешается. Никто тут не возразит.
Можно было и первый стакан стоя пить. Традиция этому не препятствует. Лишь
бы стаканы полными были. Лишь бы не ронял офицер драгоценные бриллиантовые
капли.
Сверкнула вторая звездочка-красавица в водочном потоке. Пошла огненная
благодать по душе. Зазвенели осколки битые. Вот и на втором погоне мокрая
да остроконечная появилась. Теперь Кравцов себе наливает. До краев. И
каждый в тишине сам себе льет. Своя рука - владыка. Лей, сколько хочешь.
Если Витю Суворова уважаешь, так полный стакан лей. А уж коли не уважаешь,
лей сколько знаешь. Только пить до дна.
- Выпьем... - смиренно предлагает полковник.
Не положено атакую минуту говорить, за что пьем. Выпьем и все тут. Пьют
все медленно да степенно. Все до дна пьют. Только я не пью. Теперь мое
право на каждого смотреть. Кто сколько налил себе. Кто полный стакан, а кто
на две трети. Но полные у всех были. А теперь вот сухие у всех. Теперь мне
и улыбнуться можно. Не широко. Ибо по традиции я все еще старший лейтенант,
хотя приказ вчера был, хотя сегодня мне уже и звезды новые на погоны
повесили.
Вот и Кравцов допил. Чуть водичкой запил. Теперь фраза должна ритуальная
последовать.
- Нашего полку прибыло!
Вот именно с этого момента считается, что офицер повышение получил. Вот
только с этого момента - я капитан.
Закричали все, зашумели. Улыбки у всех. Пожелания-поздравления. Теперь
все говорят. Теперь смеются все. Теперь церемонии кончились. Теперь
традиции побоку. Пьянка офицерская начинается. И если правда в вине, то
быть ей сегодня всецело на нашей стороне. Беги, Толик, к ручью. Беги,
Толик. Ты моложе всех. Будет, Толик, и твое время. Будет праздник и на
твоей улице. Будет обязательно.

10.

Жара. Пыль. Песок на зубах хрустит. Степь от горизонта до горизонта.
Солнце белое, жестокое и равнодушное бьет безжалостно в глаза, как лампа
следователя на допросе. Редко-редко где уродливое деревце, изломанное
степными буранами, нарушает пугающее однообразие.
Добрый человек, плюнь, перекрестись да возвращайся домой. Нечего тебе тут
делать. А мы, грешные, пойдем вперед, туда, где выжженная степь вдруг
обрывается крутым берегом грязного Ингула, туда, где в дрожащем мареве
столпились скелеты караульных вышек, туда, где десятки рядов колючей
проволоки безнадежно опутали чахлые рощицы.