никто по званию или по фамилии в
штабе не называет - Арнольд Николаевич его имя. Тоже высокий, тоже
красивый. Форма на нем не офицерского- генеральского сукна. Ко мне с его
стороны тоже никакого почтения, сквозь меня смотрит, не замечая. Есть на то
причина: мой шеф, начальник разведки подполковник Кравцов, назначен на свой
высокий пост без согласия командующего Армией, его заместителя и начальника
штаба, вытеснив их человека с этого важного поста. И оттого к моему шефу
презрение командующего, придирки начальника штаба. Оттого ко всем нам, кого
Кравцов за собой привел, общая ненависть офицеров штаба, особенно тех, что
работают на Олимпе, на втором этаже. Мы - чужаки. Мы - незваные гости в
теплой компании.
Начальник штаба генерал-майор Шевченко вопросы ставит толково, слушает не
перебивая. Я ждал придирок, но он только пристально смотрит мне в лицо. В
штабе появляются новые офицеры. Чья-то невидимая мощная рука толкает их
прямо на мягкие ковры второго этажа. Мнения начальника штаба теперь
почему-то не спрашивают, и это не может ему нравиться. Власть мягко, как
вода, струится сквозь пальцы - как ее удержать? Он отворачивается к окну и
смотрит в сад, заложив руки за спину. Кожа на его щеках фиолетовая, с
чуть-чуть проступающими жилками. Я стою у двери, не зная, что делать,
- Товарищ генерал, разрешите идти?
Не отвечает. Молчит. Может, вопроса не услышал? Нет, услышал. Помолчав
еще, он коротко отвечает "да", не повернув ко мне головы.
В приемной оба адъютанта встречают меня недобрыми взглядами. Ясно, что
адъютант начальника штаба уже все рассказал своему коллеге. Конечно, они
еще не доложили о случившемся своим покровителям, но непременно это
сделают. Для этого они должны выбрать удобный момент, когда босс в
соответствующем для подобного донесения настроении.
Я иду к двери, спиной чувствуя их ненавидящие взгляды, как пистолеты в
затылок. Чувства во мне два сейчас - облегчение и досада. Служба моя
штабная завершена, и ждет меня бескрайняя ледяная пустыня за Полярным
кругом или желтая раскаленная пустыня, возможно, еще и суд офицерской
чести.
Подполковники встречают меня гробовым молчанием. Они, конечно, не знают
того, что случилось в коридоре, но и того, что случилось тут, в кабинете,
вполне достаточно, чтобы уже меня не замечать. Я - выскочка. Я внезапно
взлетел высоко, но, не понимая этого и по достоинству не оценив
случившегося, на этом месте не удержался и сорвался в пропасть, Я - никто.
И моя участь их не беспокоит. Их интересует более важный вопрос: будет ли
удар по мне перенесен и на моего столь ими ненавидимого