унижает
их авторитет и опыт, но не это главное. Главное в том, что и в их кресла
новый начальник может посадить молодых и порывистых. Они оба смотрят на
меня и только слабыми кивками отвечают на приветствие.
В рабочем кабинете информационной группы разведывательного отдела три
стола, три больших сейфа, книжные полки во всю стену и карта Европы - тоже
во всю стену. Прямо напротив входа - небольшой портрет моложавого генерала.
На погонах по три звезды. Иногда, когда никто не видит, я улыбаюсь
генерал-полковнику и подмигиваю ему. Но генерал-полковник с портрета
никогда мне не улыбается. Взгляд его холоден, суров и серьезен. Глаза,
зеркало души, жестоки и властны. В уголках губ-легкая тень презрения. Под
портретом нет никакой подписи. Нет ее и на обратной стороне портрета. Я
проверял, когда в комнате никого не было. Вместо имени там стоит печать:
"Войсковая часть 44388" и грозное предупреждение: "Содержать только в
защищенных помещениях Аквариума и подчиненных ему учреждений". Командный
состав Советской Армии я знаю хорошо. Офицер обязан это знать. Но я
совершенно уверен, что генерал-полковника с портрета я не видел ни в одном
военном журнале, включая и секретные.
Ладно, товарищ генерал, не мешайте работать.
Передо мной на столе пачка шифровок, поступивших за прошлую ночь. Моя
работа-разобраться с ними: изменения в составе и дислокации войск
противника внести в "Журнал перегруппировок" и нанести на Большую карту,
которая хранится в первом отделе штаба Армии.
Первая шифровка сразу ставит в тупик: на железно-
дорожном мосту через Рейн вблизи Кельна зарегистри-
рован эшелон, двадцать британских танков "Чифтен".
Идиоты! В каком направлении прошел эшелон? Это усиление или ослабление?
20 танков-пустяк. Но из таких крупиц, и только из них, создается общая
картина происходящего. И аналитик и прогнозист имеют на столе точно такие
же копии шифровок. И оттого, что они совершенно четко представляют себе
картину происходящего, оттого, что в своих головах они держат тысячи цифр,
дат, имен и названий, им, конечно, не надо поднимать шифровки предыдущих
дней, чтобы там найти ключ к разгадке такого пустякового вопроса. Они
испытующе смотрят на меня и совсем не спешат подсказать нужный ответ. Я
поднимаюсь со своего места и иду к сейфу. Если перечитать снова все
шифровки предыдущих дней, то, наверное, ответ будет однозначным. А четыре
злых глаза мне в спину: трудись, старлей, знай, за что подполковники свой
хлеб жуют.

2.

Мы работаем до 17.00 с одним часовым перерывом на обед. Тот,