- Правда.
- Ты шпион?
- Шпион.
- Ты пришел вербовать меня?
- Тебя.
- Ты все обо мне знаешь?
- Не все. Но кое-что.
Он долго молчит.
- Наша встреча заснята на пленку, и ты будешь теперь меня шантажировать?
- Наша встреча заснята на пленку, но шантажировать я не буду. Может быть,
это не совпадает со шпионскими романами, но шантаж никогда не давал
положительных результатов, и потому не используется. По крайней мере, моей
службой.
- Твоя служба - КГБ?
- Нет. ГРУ.
- Никогда не слышал.
- Тем лучше.
- Слушай, русский, Я давал клятву не передавать никаких секретов
иностранным державам.
- Никаких секретов никому передавать не надо.
- Чего же ты от меня хочешь? - Он явно никогда не встречал живого шпиона,
и ему просто очень интересно со мной поговорить.
- Ты напишешь книгу.
- Про что?
- Про подводные лодки на базе Рота.
- Ты знаешь, что я с этой базы?
- Потому я и вербую тебя, а не тех за соседним столом.
Мы снова смеемся.
- Мне кажется, что все как в кино.
- Это всегда так бывает. Я тоже никогда не думал, что попаду в разведку.
Ну, спокойной ночи. Эй, девочка, счет.
- Слушай, русский, я напишу книгу, и что дальше?
- Я опубликую эту книгу в Советском Союзе.
- Миллион копий?
- Нет. Только сорок три копии.
- Немного.
- Мы платим семнадцать тысяч долларов за каждую копию. Контракт мы не
подписываем. 10% мы платим немедленно. Остальные сразу по получении
рукописи, если, конечно, в ней освещены вопросы, интересующие наших
читателей. Потом книгу можно опубликовать и по-английски. Если западному
читателю что-то может быть не интересно, это можно в американском издании
упустить. Так что никакой передачи секретов нет. Есть только свобода
печати, и ничего больше. Люди пишут не только про подводные лодки, но и про
кое-что пострашней, и их никто за это не судит.
- И всем им вы тоже платите?
- Некоторым.
Я оплатил счет и пошел спать в свой номер.

ГЛАВА XIV

1.

Чувство глубокое и неповторимое: возвращаться в родные бетонные казематы
после самостоятельной вербовки.
Неделя отсутствия замечена всей нашей ордой, всей сворой. Если добывающий
офицер отсутствует три дня - ясно, в обеспечении работал. А если больше
недели? Где был? Всем ясно, на вербовке.
И вот иду я по коридору. Вся наша шпионская братия расступается и при
моем приближении умолкает. А я губы кусаю, чтобы не улыбнуться. Не положено
мне улыбаться до командирского поздравления, неприлично.
А они тоже