людей от зла, либо побудить к добру, богато наградить одних, оправдать – выказав снисходительность – других. Он делал дурных людей хорошими, а хороших – превосходными, спокойно перенося даже насмешки некоторых. (3) Так, когда некий Ветразин, пользовавшийся очень дурной славой, просил у него почетной должности, он посоветовал ему сначала освободиться от репутации, какую он имел у народа. Когда тот сказал ему в ответ, что он видит преторами многих из них, кто сражался вместе с ним на арене, император терпеливо вынес это замечание. (4) Избегая слишком поспешно карать людей, он не приказал претору, который очень дурно вел некоторые дела, сложить с себя преторскую должность, но разбор судебных дел поручил его сотоварищу. (5) Он никогда не проявлял пристрастия в пользу императорского казначейства, когда судил по делам, которые могли бы принести последнему выгоду. (6) Отличаясь твердостью, он в то же время был совестлив. (7) После возвращения его брата с победой из Сирии было постановлено присвоить им обоим имя отцов отечества, так как Марк в отсутствие Вера держал себя с необыкновенным тактом по отношению к сенаторам и всем прочим людям. (8) Кроме того, им обоим был поднесен гражданский венок, а Луций просил, чтобы Марк вместе с ним справлял триумф; он просил также о том, чтобы сыновья Марка были названы Цезарями. (9) Однако Марк был настолько умерен, что, хотя он и справил триумф вместе с Луцием, все же после его смерти он называл себя только Германским; это прозвище он приобрел на войне, которую вел сам. (10) В триумфальном шествии они везли с собой и детей Марка обоего пола, везли даже маленьких девочек. (11) В одеянии триумфаторов они смотрели на игры, назначенные по поводу триумфа. (12) Среди других доказательств человеколюбия Марка заслуживает особого упоминания следующее проявление его заботливости: он велел подкладывать для канатных плясунов подушки, после того как упало несколько мальчиков; с тех пор и доныне под веревкой протягивается сеть. (13) В то время, как шла Парфянская война, вспыхнула война с маркоманнами. Благодаря ловкости тамошних начальников начало ее долго оттягивалось, так что можно было по окончании восточной войны приступить к Маркоманнской. (14) По возвращении брата после пятилетнего отсутствия, намекнув народу во время царившего тогда голода на то, что предстоит война, он выступил в сенате, указывая на необходимость участия обоих императоров в Германской войне.
XIII. (1) Страх, вызванный войной с маркомаинами, был так велик, что Антонин решил призвать отовсюду жрецов, выполнить иноземные обряды, произвести всякого рода очищения