так же, как и в бытность частным человеком, так как и они вместе с его вольноотпущенниками не торговали пустыми обещаниями на его счет, тем более, что по отношению к своим вольноотпущенникам он проявлял очень большую строгость. (2) Он любил искусство актеров. Он особенно наслаждался рыбной ловлей и охотой, прогулками и беседой с друзьями. Праздник сбора винограда он справлял с друзьями как частный человек. (3) Риторам и философам он назначил во всех провинциях и почести, и содержание. Многие говорили, что те речи, которые известны под его именем, не принадлежат ему, но Марий Максим говорит, что это действительно были его собственные речи. (4) На свои парадные и домашние пиры он всегда приглашал своих друзей (5) и ни одного жертвоприношения не совершал через заместителя, если только не бывал болен. (6) Когда он просил для себя или для своих сыновей каких-нибудь почетных должностей, то поступал во всем как обыкновенный частный человек. (7) И сам он нередко посещал пиры своих друзей. (8) Среди других явных доказательств его доброты рассказывают следующий случай. Осматривая дом Гомулла и удивляясь порфировым колоннам, он спросил, откуда тот их добыл. Гомулл ответил ему: «Когда приходишь в чужой дом, будь нем и глух», – и эту выходку император терпеливо снес. Много шуток этого Гомулла он терпеливо выслушивал.
XII. (1) Он установил многое в области права и пользовался указаниями законоведов: Виндия Вера, Сальвия Валента, Волузия Мециана, Ульция Марцелла и Диаболена. (2) Происходившие в разных местах мятежи он прекращал, действуя не жестокими мерами, а кротостью и авторитетом. (3) Он запретил хоронить мертвых в черте города. Он установил размер расходов на гладиаторские бои. С величайшей тщательностью он поддерживал казенную почту. Обо всем, что он сделал, он давал отчет сенату посредством эдиктов. (4) Он умер на семидесятом году жизни, но печалились о нем так, как будто он погиб юношей. Рассказывают, что его смерть была такая. За обедом он с некоторой жадностью поел альпийского сыру, ночью у него была рвота, а на следующий день его трясла лихорадка. (5) На третий день, видя, что его состояние ухудшается, он в присутствии префектов препоручил государство и свою дочь Марку Антонину и велел перенести к последнему золотую статую Фортуны, которая обычно стояла в спальне императора. (6) Затем он дал трибуну пароль «самообладание» и потом, повернувшись, словно во сне, испустил дух в Лории. (7) Бредя во время лихорадки, он говорил только о государственных делах и о тех царях, на которых он гневался. (8) Свое собственное имущество он оставил своей дочери, но всем